В первую очередь необходимо остановиться на геополитических аспектах развития джихадизма в Казахстане в контексте влияния внешних сил и попытаться дать возможные сценарии развития и направления деятельности террористических групп. А также, определить некоторую взаимозависимость в процессах радикализации мусульман в Казахстане и Кыргызстане.
Является очевидным, что в Казахстане, радикализация мусульман не могла произойти стремительно и также стремительно найти сторонников, готовых пойти на самоубийство ради религии. Развитию радикальных настроений, как правило, предшествует длительная идеологическая подготовка мусульман под видом привычного для наших стран распространения религии.
Иными словами, для радикализации необходим «человеческий материал» в мусульманской общине, что и было обеспечено вполне либеральным законодательством в области религии Казахстана, благодаря которому в этой стране вполне мирно проходило распространение ислама. В тот момент когда развитие религиозного самосознания отдельных, подчеркну что не всех мусульман, групп достигло определенного уровня, в эти группы или джамааты началось целенаправленное и постепенное внедрение идеологии джихада.
Вторым и не менее важным условием радикализации является информационный либо политический повод на примере угнетения мусульман в других странах, что обеспечивает обоснование для отправки на так называемое «обучение» в Афганистан, либо Северный Кавказ России. Следующим этапом, является возврат на родину идеологически подготовленного и, что не менее важно, обладающего опытом ведения военных действий. Однако куда более интересны цели и задачи тех сил, которые могут стоять за развитием крайних форм радикализма в Казахстане и какие возможные риски следует ожидать от развития ситуации в этом ключе.
Следует учитывать, что экономическое и социально-политическое развитие Казахстана за последние 10 лет и в особенности в области добычи, сбыта и транспортировки энергоносителей из Прикаспийских районов, а также северо-запада страны могут представлять определенную обеспокоенность у тех стран, которые в этом не заинтересованы. Довольно часто можно встретить тезис о том, что арабские страны персидского залива не заинтересованы в переизбытке мирового рынка энергоносителей, в этой связи, им выгодно блокировать выход центральноазаитской нефти. Полагаю что этот тезис верен лишь отчасти. Куда большее беспокойство представляет рынок сбыта нефти и газа из Центральной Азии.
Динамичное развитие КНР и устойчивый рост потребления энергоносителей для экономики Китая сейчас, по данным экспертов, на 10-15% покрывается за счет нефти и газа из Центральной Азии. Естественно, что повышение политической и экономической роли КНР в мировой политике и экономике это предмет особой озабоченности для целого ряда западных стран, в числе которых США занимают ключевое место.
Здесь важно дистанцироваться от необоснованного обвинения одного из мировых лидеров в борьбе с международным терроризмом США в поддержке террористического подполья в Казахстане либо в Центральной Азии в целом, но некоторые факты могут указывать на то, что создание террористических групп и распространение идеологии джихада в нефтеносных районах Каспия и Северо-Запада Казахстана, является долгосрочным планом по локальной дестабилизации обстановки и может в будущем угрожать интересам КНР в регионе.
Не является секретом то, что Саудовская Аравия является одним из главных после Израиля проводников интересов США на Ближнем и Среднем Востоке. В таком случае, что может препятствовать Саудовской Аравии выполнять такую же роль в Центральной Азии, регионе, где мусульмане сунниты являются религиозным большинством?
Общеизвестно, что Саудовская Аравия после распада СССР выступает главным спонсором при строительстве религиозных объектов на территории Казахстана и Кыргызстана и именно эта страна привлекает наибольшее число студентов в религиозные учреждения. Здесь важно подчеркнуть, что связывая Саудовскую Аравию с религиозными процессами в Казахстане, нельзя однозначно утверждать, что салафизм является источником терроризма. Скорее всего, группы салафитов, которые есть в Казахстане, стали жертвами в «большой игре» и идеологическая обработка некоторых групп, привела к их радикализации.
Следуя логике выдвинутого ранее тезиса, можно предположить, что выступления джихадистов против представителей силовых структур это всего лишь начальная и далеко не главная стадия развития вооруженных действий различных групп и джамаатов в Казахстане. Наличие существующих и строящихся нефтегазопроводов в Китай, интересы нефтяных компаний Китая в этих районах, предают особенное значение террористическому подполью на основе идеологии джихада в будущем. К примеру. Первые попытки упомянуть о возможности взрыва газопровода были предприняты во время спецоперации властей в Кенкияке, ссылаясь на сообщения в интернет источниках. Безусловно, это не проверенная информация, однако, раз она была выброшена в сеть, то это может стать поводом для размышлений.
Можно предположить, что в среднесрочной перспективе, борьба джихадистов против правоохранительных органов и силовых структур зайдет в тупик по причине отсутствия должного эффекта и большого урона государству и, станет своего рода естественной и неотъемлемой целью таких групп. Куда более опасны цели террористов, направленные на экономические проекты Казахстана в области транспортировки нефти и газа, несущие больший урон интересам государства и их партнерам.
Естественной трансформацией деятельности этих групп, станет борьба с «безбожниками» в лице Китая и китайских нефтяных компаний, чьи деньги поступают государству. Таким образом, может произойти идеологическое обоснование геополитических интересов внешних сил.
Далее, возрастает вероятность объединения интересов уйгурских сепаратистов, стоящих на позициях джихада, и казахских групп, что может означать еще более серьезные последствия для взаимоотношений Казахстана с КНР. В этой связи, крайне важно следить за идеологическими изменениями в заявлениях террористов, их пропагандистских выступлениях. Даже сам факт дестабилизации обстановки в нефтеносных районах Казахстана, представляет для КНР предмет особого беспокойства.
Здесь нельзя не упомянуть о том, что интересы Китая и так пострадали во время событий в Ливии, где китайские нефтяные компании потеряли ряд многомиллиардных контрактов.
Развитие джихадистского подполья в Казахстане может оказать влияние и на Казахско-Российские отношения, учитывая связь террористов из Казахстана и джихадистов в на Северном Кавказе (Дагестан) и вероятное использование территории Казахстана для дестабилизации Северного Кавказа России.
Ряд российских экспертов уже высказывали мнение о том, что приграничные районы Казахстана могут использоваться кавказскими боевиками для перегруппировки сил, либо поступления оружия. Безусловно, это также не является полностью достоверной информацией, поскольку представляется сомнительным, что власти Казахстана не способны контролировать приграничные районы, однако в условиях когда в Дагестане в период с 2009 по 2010 гг. были ликвидированы либо пойманы граждане Казахстана, принимавшие участие в терактах против правоохранительных органов России, следует также принимать во внимание эту информацию.
Более того, если верить информации в прессе о том, то казахские боевики принимают участие в войнах на Северном Кавказе и Афганистане, то становится понятным их цели – Северный Кавказ получение опыта взрывного дела, Афганистан – опыт ведения боевых действий.
Существуют и другие цели, которые ради объективности следует учитывать. Влияние Саудовской Аравии и других арабских стран персидского залива, может иметь и более долгосрочные задачи, не такие актуальные, но носящие эффект сдерживания – создание неблагоприятных условий в Каспийском районе для идейного, культурного и религиозного влияния Ирана - от северного Кавказа до Казахстана.
Рассматривая эту проблему во внутрирегиональном контексте, то важно отметить, что джихадистские группы Казахстана, вытесняемые из этой страны, также оказывают влияние на салафитские джамааты в Кыргызстане. События в Казахстане могут иметь большое идеологическое воздействие на те группы, которые уже находятся на грани радикализации. При этом важно учитывать то, что в самом Кыргызстане по данным наших исследований в период 2009 по 2010 гг. резко обостряется ситуация внутри мусульманской общины на основе идеологических противоречий.
Появление в Кыргызстане группы Джейш уль Махди в 2009-2010 гг., обострение ситуации в Казахстане в религиозной сфере в примерно этот же период, можно рассматривать как звенья одной цепи по намеренном и целенаправленному изменению внутрирелигиозной ситуации, с перспективами оказания влияния на политическую обстановку в странах региона. В особенности, в связи в предполагаемым выводом войск США из Афганистана в 2014 г.
Усубалиев Эсен, к.и.н., директор аналитического центра «Prudent Solutions»
Является очевидным, что в Казахстане, радикализация мусульман не могла произойти стремительно и также стремительно найти сторонников, готовых пойти на самоубийство ради религии. Развитию радикальных настроений, как правило, предшествует длительная идеологическая подготовка мусульман под видом привычного для наших стран распространения религии.
Иными словами, для радикализации необходим «человеческий материал» в мусульманской общине, что и было обеспечено вполне либеральным законодательством в области религии Казахстана, благодаря которому в этой стране вполне мирно проходило распространение ислама. В тот момент когда развитие религиозного самосознания отдельных, подчеркну что не всех мусульман, групп достигло определенного уровня, в эти группы или джамааты началось целенаправленное и постепенное внедрение идеологии джихада.
Вторым и не менее важным условием радикализации является информационный либо политический повод на примере угнетения мусульман в других странах, что обеспечивает обоснование для отправки на так называемое «обучение» в Афганистан, либо Северный Кавказ России. Следующим этапом, является возврат на родину идеологически подготовленного и, что не менее важно, обладающего опытом ведения военных действий. Однако куда более интересны цели и задачи тех сил, которые могут стоять за развитием крайних форм радикализма в Казахстане и какие возможные риски следует ожидать от развития ситуации в этом ключе.
Следует учитывать, что экономическое и социально-политическое развитие Казахстана за последние 10 лет и в особенности в области добычи, сбыта и транспортировки энергоносителей из Прикаспийских районов, а также северо-запада страны могут представлять определенную обеспокоенность у тех стран, которые в этом не заинтересованы. Довольно часто можно встретить тезис о том, что арабские страны персидского залива не заинтересованы в переизбытке мирового рынка энергоносителей, в этой связи, им выгодно блокировать выход центральноазаитской нефти. Полагаю что этот тезис верен лишь отчасти. Куда большее беспокойство представляет рынок сбыта нефти и газа из Центральной Азии.
Динамичное развитие КНР и устойчивый рост потребления энергоносителей для экономики Китая сейчас, по данным экспертов, на 10-15% покрывается за счет нефти и газа из Центральной Азии. Естественно, что повышение политической и экономической роли КНР в мировой политике и экономике это предмет особой озабоченности для целого ряда западных стран, в числе которых США занимают ключевое место.
Здесь важно дистанцироваться от необоснованного обвинения одного из мировых лидеров в борьбе с международным терроризмом США в поддержке террористического подполья в Казахстане либо в Центральной Азии в целом, но некоторые факты могут указывать на то, что создание террористических групп и распространение идеологии джихада в нефтеносных районах Каспия и Северо-Запада Казахстана, является долгосрочным планом по локальной дестабилизации обстановки и может в будущем угрожать интересам КНР в регионе.
Не является секретом то, что Саудовская Аравия является одним из главных после Израиля проводников интересов США на Ближнем и Среднем Востоке. В таком случае, что может препятствовать Саудовской Аравии выполнять такую же роль в Центральной Азии, регионе, где мусульмане сунниты являются религиозным большинством?
Общеизвестно, что Саудовская Аравия после распада СССР выступает главным спонсором при строительстве религиозных объектов на территории Казахстана и Кыргызстана и именно эта страна привлекает наибольшее число студентов в религиозные учреждения. Здесь важно подчеркнуть, что связывая Саудовскую Аравию с религиозными процессами в Казахстане, нельзя однозначно утверждать, что салафизм является источником терроризма. Скорее всего, группы салафитов, которые есть в Казахстане, стали жертвами в «большой игре» и идеологическая обработка некоторых групп, привела к их радикализации.
Следуя логике выдвинутого ранее тезиса, можно предположить, что выступления джихадистов против представителей силовых структур это всего лишь начальная и далеко не главная стадия развития вооруженных действий различных групп и джамаатов в Казахстане. Наличие существующих и строящихся нефтегазопроводов в Китай, интересы нефтяных компаний Китая в этих районах, предают особенное значение террористическому подполью на основе идеологии джихада в будущем. К примеру. Первые попытки упомянуть о возможности взрыва газопровода были предприняты во время спецоперации властей в Кенкияке, ссылаясь на сообщения в интернет источниках. Безусловно, это не проверенная информация, однако, раз она была выброшена в сеть, то это может стать поводом для размышлений.
Можно предположить, что в среднесрочной перспективе, борьба джихадистов против правоохранительных органов и силовых структур зайдет в тупик по причине отсутствия должного эффекта и большого урона государству и, станет своего рода естественной и неотъемлемой целью таких групп. Куда более опасны цели террористов, направленные на экономические проекты Казахстана в области транспортировки нефти и газа, несущие больший урон интересам государства и их партнерам.
Естественной трансформацией деятельности этих групп, станет борьба с «безбожниками» в лице Китая и китайских нефтяных компаний, чьи деньги поступают государству. Таким образом, может произойти идеологическое обоснование геополитических интересов внешних сил.
Далее, возрастает вероятность объединения интересов уйгурских сепаратистов, стоящих на позициях джихада, и казахских групп, что может означать еще более серьезные последствия для взаимоотношений Казахстана с КНР. В этой связи, крайне важно следить за идеологическими изменениями в заявлениях террористов, их пропагандистских выступлениях. Даже сам факт дестабилизации обстановки в нефтеносных районах Казахстана, представляет для КНР предмет особого беспокойства.
Здесь нельзя не упомянуть о том, что интересы Китая и так пострадали во время событий в Ливии, где китайские нефтяные компании потеряли ряд многомиллиардных контрактов.
Развитие джихадистского подполья в Казахстане может оказать влияние и на Казахско-Российские отношения, учитывая связь террористов из Казахстана и джихадистов в на Северном Кавказе (Дагестан) и вероятное использование территории Казахстана для дестабилизации Северного Кавказа России.
Ряд российских экспертов уже высказывали мнение о том, что приграничные районы Казахстана могут использоваться кавказскими боевиками для перегруппировки сил, либо поступления оружия. Безусловно, это также не является полностью достоверной информацией, поскольку представляется сомнительным, что власти Казахстана не способны контролировать приграничные районы, однако в условиях когда в Дагестане в период с 2009 по 2010 гг. были ликвидированы либо пойманы граждане Казахстана, принимавшие участие в терактах против правоохранительных органов России, следует также принимать во внимание эту информацию.
Более того, если верить информации в прессе о том, то казахские боевики принимают участие в войнах на Северном Кавказе и Афганистане, то становится понятным их цели – Северный Кавказ получение опыта взрывного дела, Афганистан – опыт ведения боевых действий.
Существуют и другие цели, которые ради объективности следует учитывать. Влияние Саудовской Аравии и других арабских стран персидского залива, может иметь и более долгосрочные задачи, не такие актуальные, но носящие эффект сдерживания – создание неблагоприятных условий в Каспийском районе для идейного, культурного и религиозного влияния Ирана - от северного Кавказа до Казахстана.
Рассматривая эту проблему во внутрирегиональном контексте, то важно отметить, что джихадистские группы Казахстана, вытесняемые из этой страны, также оказывают влияние на салафитские джамааты в Кыргызстане. События в Казахстане могут иметь большое идеологическое воздействие на те группы, которые уже находятся на грани радикализации. При этом важно учитывать то, что в самом Кыргызстане по данным наших исследований в период 2009 по 2010 гг. резко обостряется ситуация внутри мусульманской общины на основе идеологических противоречий.
Появление в Кыргызстане группы Джейш уль Махди в 2009-2010 гг., обострение ситуации в Казахстане в религиозной сфере в примерно этот же период, можно рассматривать как звенья одной цепи по намеренном и целенаправленному изменению внутрирелигиозной ситуации, с перспективами оказания влияния на политическую обстановку в странах региона. В особенности, в связи в предполагаемым выводом войск США из Афганистана в 2014 г.
Усубалиев Эсен, к.и.н., директор аналитического центра «Prudent Solutions»
