После распада Советского Союза развитие дружественных связей с Таджикистаном для Ирана имело особое значение. Таджики – единственный персоязычный народ среди других республик Средней Азии, который имеет историческую и культурную общность с иранцами. После завоевания независимости страны Исламская Республика Иран намеревалась установить с Таджикистаном тесные социально-экономические, культурные и политические отношения.
Афганская операция все очевиднее превращается в испытание на "прочность" для США и НАТО. Дальнейшее развитие ситуации в этом регионе будет определять глобальное соотношение сил на мировой арене. Это понимается практически всеми игроками.
"Большая Центральная Азия" (БЦА), проект — авторами которого, являются американские стратеги из числа тех, кто изобрел другой политический эвфемизм под названием "Большой Ближний Восток" и планы военного переустройства Ирака, как-то незаметно для всех стал исчезать из лексикона политических деятелей. Но, видимо, рановато. На самом деле, американская политическая бюрократия имеет не только собственную инерцию развития, но и инертную систему политической реализации и отдачи.
Президент Таджикистана Эмомали Рахмон сегодня завершает трехдневный официальный визит в Ашхабад. Итогом его встречи с туркменским коллегой Гурбангулы Бердымухамедовым стало подписание пакета документов по экономическому сотрудничеству, которые обеспечат Душанбе выход на мировые рынки.
Территориальное деление вновь открываемых территорий уступило место борьбе за геополитическое влияние над более слабыми регионами. В ходе этого соперничества используются самые разнообразные схемы и методы, как открытые так и косвенные – от оказания социо-гуманитарной помощи, проведения мониторинга международными независимыми организациями до открытой критики и торгово-финансовой изоляции.
Трудно сказать, по какой причине СМИ России и стран Центральной Азии всегда традиционно рассматривают этот регион исключительно как зону непримиримого противостояния между Россией, США и Китаем. Наверное, дает о себе знать догматическое «мышление прошлого», а кому-то, может быть, хотелось использовать просто выгодный момент, и поиграть на противоречиях ведущих мировых политических и экономических игроков.
В прошлом году некоторые околоправительственные круги и эксперты в Казахстане распевали оды в честь будущего казахско-таджикского союза. Это было вызвано официальным визитом президента Таджикистана Э.Рахмона в Казахстан в мае 2006 г. По итогам визита был подписан пакет важных документов, направленных на развитие тесного таджикско-казахского торгово-экономического сотрудничества.
Провал администрации США в марте 2005г по установлению марионеточного режима в Кыргызстане по грузинскому образцу в ходе «тюльпановой революции» и стратегически бездарное управление взаимоотношениями с Узбекистаном в ходе и после «андижанских событий» в мае 2005 г., привнесли абсолютный коллапс в систему доверительных взаимоотношений осторожно выстраивавшейся Вашингтоном со странами Центральной Азии (ЦА) на протяжении последних 15 лет. После потери воздушной базы «Карши – Ханабад», будущее авиабазы «Манас» остается в подвешенном состоянии, а во взаимоотношениях США со странами ЦА пролегло глубокое недоверие.
1. Текущее положение регионального сотрудничества. В Центрально-азиатском регионе все еще продолжаются дезинтеграционные процессы. Последние выражаются в том, что года в год растет степень жесткости границ между странами этого региона, вводятся все новые и новые ограничения, препятствующие торговле товарами и услугами, движению транспортных средств, транзиту грузов и пассажиров. Почти полностью прекратилась производственная кооперация между ними, ужесточаются визовые режимы.
Прошедшие на прошлой неделе саммиты в Душанбе были насыщены неоднозначными событиями. Сенсации прошли тихо, конфликты - незаметно, назначения - неожиданно. Два главных вопроса, волновавших таджикских журналистов, так и остались без ответов: достройка Рогунской ГЭС и снятие визового режима с Узбекистаном.
Новое руководство в Ашхабаде, похоже, считает «многовекторность» естественным аспектом своих внешнеэкономических связей. Туркмения в ближайшее десятилетие может сыграть заметную роль не просто в энергетической сфере, но и в известной мере в определении геополитических трендов в Евразии. Мировым центрам силы требуются во все возрастающем объеме энергоресурсы. К этому надо добавить геостратегические интересы ведущих держав, имеющие в большинстве случаев взаимоисключающий характер.
